Творческий путь В. В. Вересаева
Рефераты >> Литература : русская >> Творческий путь В. В. Вересаева

В июне 1904 года, как врач запаса, Вересаев был призван на военную службу и вернулся с русско-японской войны лишь в начале 1906 года!

Там, в далекой Маньчжурии, он окончательно приходит к выводу, что существующий строй изжил себя. Об этом он поведал читателю в записках «На японской войне» (1906 — 1907) и в примыкающем к ним цикле «Рассказы о японской войне» (1904 — 1906). «На японской войне» — кульминационное произведение дооктябрьского творчества Вересаева. Писатель впервые столь определенно раскрыл тему двух властей — власти самодержавной и власти народной.

В последних главах записок, посвященных дороге домой, по районам, где власть перешла к стачечным комитетам, В. Вересаев рассказал, как разительно отличались два мира — старый мир бюрократического равноду­шия к человеку и мир новый, мир свободы. Но стоило эшелону, в котором, ехал писатель, попасть в районы, где хозяйничало военное командование, как начиналась знакомая «бестолочь», хамское отношение к человеку.

Здесь, на родине, Вересаев задумывает в 1906 году большую вещь о революции. Однако вскоре оставляет эту повесть и пишет другую — «К жизни», в которой ставит под сомнение успех революционной борьбы и предлагает новую программу переустройства мира.

Размышляя о причинах поражения первой русской революции, В. Вере­саев пришел к выводу, что подтвердились его былые сомнения. Он продолжа­ет мечтать о революции, но считает ее делом будущего, пока же главной задачей ему представляется воспитание человека, моральное его совершен­ствование. Так рождалась теория «живой жизни», а вместе с тем и повесть «К жизни», предлагающая идеалистическую по своей сути программу морального совершенствования человека. Поиски нового «смысла жизни» целиком связаны с главным героем Константином Чердынцевым, от лица которого ведется рассказ. Пережив увлечение и революцией, и мещанским идеалом сытого довольства настоящим, и декадентством, Чердынцев во второй части повести обретает истинный, по мнению писателя, смысл жизни. Подлинное счастье людей в близости к крестьянскому труду, связанному с «матушкой-землей», в постоянном общении с вечно юной природой; именно таким путем и возможно нравственное совершенствование человека. Теория «живой жизни» сильно отдавала толстовством.

Повесть «К жизни» встретили в штыки и революционные круги и реакционная пресса. Своим оптимизмом, своей верой в созидательные возможности человечества В. Вересаев противостоял реакционерам, оплевы­вавшим революцию и человека. Но в то же время он уводил читателя в сторону от социальной борьбы. И его осудили те, кто продолжал звать народ на бой с царизмом.

Вплоть до грозных дней 1917 года писатель занимает двойственную позицию. Себя он, как и раньше, считает социал-демократом, марксистом. Держится резко оппозиционно к самодержавной власти. Достаточно вспом­нить его отказ от звания почетного академика. В конце 1907 года Вересаев с радостью принимает предложение М. Горького стать одним из редакторов сборника, в котором предполагалось участие В. И. Ленина и А. В. Луначарскогo. На посту председателя правления и редактора «Книгоиздательства писателей в Москве» В.Вересаев ведет войну с декадентами, отстаивая реализм, намеревается сделать из «Книгоиздательства» центр, противостоящий литературе буржуазного упадка.

В октябре 1917 года Россию потряс новый революционный взрыв. Как только В. Вересаев воочию убедился, что начался новый штурм самодержа­вия, он пошел с народом: в 1917 году Вересаев работает председателем художественно-просветительской комиссии при Совете рабочих депутатов в Москве. Задумывает издание дешевой «Культурно-просветительной биб­лиотеки». В 1919 году, с переездом в Крым, становится членом коллегии феодосийского наробраза, заведует отделом литературы и искусства. Позже, при белых, 5 мая 1920 года, на его даче проходила подпольная областная партийная конференция большевиков. В газетах даже появились сообщения, что Вересаев расстрелян белогвардейцами.

Вернувшись в 1921 году в Москву, он много сил отдает работе в литературной подсекции Государственного ученого совета Наркомпроса, созданию советской литературной периодики (был редактором художествен­ного отдела журнала «Красная новь», членом редколлегии альманаха «Наши дни»). Его избирают председателем Всероссийского союза писателей. Вереса­ев выступает с лекциями перед молодежью, в публицистических статьях изобличает старую мораль и отстаивает новую, советскую («Об обрядах старых и новых», например).

Переломные моменты развития вересаевского творчества всегда сопро­вождались стремлением писателя определить для себя задачи искусства. «Загадка», «На эстраде» имели именно такое значение. И теперь он пишет рассказ «Состязание» (1919), крайне существенный для уяснения его эстети­ческих позиций. Состязание на лучшую картину, «изображающую красоту женщины», по единодушному решению толпы, выиграл не убеленный сединами Дважды-Венчанный, исходивший полсвета в поисках идеальной «высшей красоты», а его ученик Единорог, для которого подлинно прекрас­ной оказалась «обыкновенная девушка, каких везде можно встретить десятки». Истинное искусство видит наивысшую красоту земли в простом народе, оно обращено к народу, главный судья для художника — народ. Таков «символ веры» Вересаева.

Отношение его к революции было вместе с тем по-прежнему сложным. Роман «В тупике» (1920 — 1923) подтверждает это.

«Я махнул рукою и занялся изучением Пушкина и писанием воспомина­ний, — самое стариковское дело», — сообщал он М.Горькому вскоре После окончания романа «В тупике» (письмо от 23 мая 1925 г.). У Вересаева, пожалуй, не было более трудной поры, чем начало 20-х годов. Кризис этих лет оказался куда тяжелее кризиса, который пережил В. Вересаев во времена повести «К жизни». Тогда он заблуждался, но субъективно ощущал себя на линии огня. Сейчас он, никогда не сомневавшийся, что дело писателя - «звать народные массы за собою, а не плестись в хвосте их настроений», оказался от всякой попытки вести за собой читателя.

Кризис был мучителен. И снова на помощь приходит «живая; жизнь», теперь уже как практическое средство самоуспокоения. ««Эх, вся эта угрю­мость, отчаяние, неприятие жизни, — как они вдруг становятся чуждыми и непонятными, когда человек начнет дышать чистым воздухом полей, моря или гор, когда солнце начнет горячо ласкать его обнаженную «кожу» . одним лучом солнца можно перестроить всю душу человека и жизненно страшное сделать смешным и нестрашным», — рассказывал он в одном из писем 20-х годов.»2 В.Вересаев часто уезжает из Москвы, живет на юге, в Коктебеле, усиленно занимается садом.

Но «живая жизнь» оставляла его не у дел и потому не приносила успокоения. Он был писателем, заменить литературу садом не мог. И он решил пойти к заводской молодежи; снял комнату невдалеке от завода «Красный богатырь», в подмосковном селе Богородском, за Сокольниками, и прожил здесь около полутора лет. «Свел много знакомств с рабочими и работницами . — пишет В. Вересаев в своих неопубликованных воспоминани­ях об истории работы над романом «Сестры». — Бывал в комсомольской ячейке», ходил по цехам, в


Страница: