Тема деревни в творчестве Бориса Екимова
Рефераты >> Литература : русская >> Тема деревни в творчестве Бориса Екимова

Хутор в повести уже выглядит не жизнеспособным. Не ничего- связь поколений ослабла, а в некоторых случаях просто прервалась, ушло единение душ, которе связывало людей на хуторе. Герой как будто приехал в последний раз, и торопится поделиться хоть чем-то, что ещё осталось родного в душе.

ДЕРЕВНЯ В ИЗОБРАЖЕНИИ ЕКИМОВА

(«Края эти забыты не Богом, не природой, а властями высокими»…)

Вспомним важное замечание Немзера: «На фоне нищеты и полной разрухи деревенской жизни Екимов оставляет надежду на её будущее, верит в её социальное обновление, ибо она не лишилась в своей первоначальной сути самого главного- души человеческого тепла и природы- земли, воды, одно без другого в деревне, как мы знаем, существовать не может».

«Окраина малого степного посёлка. Невеликие дома, просторные огороды, от них- жизнь. Долгое лето, жаркое солнце. Зимой посёлок засыпан снегом. Осенью чернеет заборами, да не хитрым строеньем. Летом вскипает цветом и зеленью, словно рай…» ( р-з «Возвращение». Ж-л «Новый мир» № 10 1998 год).

В своём очерке «Последний рубеж» (ж-л «Новый мир» № 4 за 1995 год) Екимов

подтверждает эту мысль. Он пишет:«…На следующий день в станице Дурновской, в тамошней школе, сказал мне кто-то из учителей: «Спасибо, что приходите в наш Богом забытый край…»- «Не забытый, а обласканный,- возразил я.- Богом ли, природой, но обласканный… Вы счастливые, потому что родились и живёте в одном из самых красивых мест на земле. Поверьте, что это именно так. …Так говорил я, а теперь добавлю, что эти края забыты не Богом, не природой, а властями высокими.» Но описываемая Екимовым деревня всё-таки нищая и убогая. Об этом подробнее…

«…А как добираться? Колхоз не будет возить. Горючего нет, и вся техника поломана. Говорят, становитесь по квартирам. А квартиры в Ендовке- с ума сойти. Сдурели хозяйки. По сто тысяч требуют. Капустин как услыхал, за голову схватился. Он где такие деньги возьмёт? Тем более за троих. Опупеть можно. У него зарплата- сто тысяч не выходит. И тех с лета не дают. …И живи как хочешь!»

«…В Дубовке колхоз распускают. Районное начальство приехала, говорят, всё, забудьте про колхозную кассу, расходитесь и сами об себя думайте. Спасайтесь своими средствами…» («Фетисыч». Ж-л «Новый мир» № 2 1996 год)

Екимов очень живо откликается на социальные трудности в деревни, описывая их в своих рассказах, потому что все беды деревни видит именно в этом. Деревня умирает, как и «умирают» все те, кто в ней живёт. Нищета и безвыходность бытия, вот что нынче сопровождает деревенских жителей. Как следствие этого- повальное пьянство, а чем ещё заниматься?! О возрождении деревни на фоне её полной разрухи говорить не приходиться. Люди потеряли всякую надежду на работу, и на то, что их труд будет оплачен. Деревня вымирает не только сельскими клубами да школами, которые закрывают, но и людьми. А это самое страшное. Нет человека- нет деревни, нет жизни…

«Через комнаты глуховато, но слышно было, как ругается мать:

- Это вы вчера рамы с медпункта пропили? Доумились?

- Разведка доложила?

- Доложила. Вот участковый прищемит - назад потянете. Курочат все подряд. Все на пропой, на пропой. А нам край надо бы возле кухни затишки постановить, как у кумы Таисы. В затишку - печку. Летом так расхорошо, не жарко. И курник стоит раскрытый. Шифера бы листов пять или досок, хоть горбыля. Люди во двор тянут, для дела, а ты .

- Пузырь поставь - и к тебе притянем.

- Да уж все растянули. Свинарник какой расхороший был, сколь шиферу, сколь досок. А в клубе, говорят, и полов уж нет.

- Полов . Вспомнила. Уж потолки снимают.

- Либо Рабуны? Они же кухню строить задумали. Рядом живут. Хозяева.

А у нас курник раскрытый.

- Пузырь. И все будет! - оживился Федор.

- Да если в дело, я два поставлю.

- Это уже разговор.

- Бесстыжий . Для дома, для семьи, а ты готов .

- Это не разговор, - перебил ее Федор.

- Разговор, не разговор. Засели, как баглаи. Только и глядите, где бы чего украсть и пропить. Нет чтобы на ферму прийти да женам помочь,

- корила Анна. - Бабы - в мыле, а мужики прохладничают.

- Вы задарма горбитесь - и мы пойдем рядом с вами. Коммунистический

труд? Пошли они.

- Вот и пошли . А водку кажеденно глотать . ( р-з «Фетисыч». Ж-л «Новый мир» № 2 1996 год).

Деревня буквально разваливается на глазах: закрываются школы (вспомните героя рассказа «Фетисыч»), детские сады, магазины, больницы, клубы.

Деревня разворовывается, зачастую, местными жителями.

«…От дома Фетисыча видна была и школа. Она лежала на выезде, вначале длинной, через весь хутор, улицы, по которой стояли бывшие клуб, медпункт, детский садик, почта, баня, да магазины… За долгие годы улицу выездили, посерёдке тянулась глубокая лужа. Старый брехун Архип божился, что в разлив в эту лужу из озера карась заходит и можно его ловить. Лужа и летом не высыхала, зеленея. А уж теперь словно море была, топя заборы. Правда, заборов на главной улице почти не осталось.

Дома казённые, брошенные, заборам ли уцелеть. Всякий день на пути в школу Фетисыч наведывался в эти руины прошлого. Добро, что двери да окна в домах брошенных- настежь, а чаще- чернеют пустыми глазницами.

В бывшем медпункте, где и теперь пахло лекарствами, Фетисыч садился в высокое блестящее кресло. Оно вращалось. …Клуб ещё год назад стоял на запоре. Нынче всё раскрыто. Сцену разобрали, выдрали полы. Дед Архип ободрал дермантин с кресел и шил из него чирики… В бывшем магазине можно было залезть в большой холодильник, прикрыв дверцу- и вроде тюрьма. Там же лежал на боку тяжёлый запертый сейф. Его курочили, но так и не открыли…»

( р-з «Фетисыч». Ж-л «Новый мир» № 2 1996 год).

Согласитесь, что от былого деревенского уклада при таком разгроме ничего не останется вообще.

«Кто запустил землю? Кто развалил производство? «Плохой» народ или «хорошие» руководители? Ведь на той же земле получали самые высокие урожаи ячменя. С тем же «народом». За погубленную человеческую жизнь судят высшей мерой. Как же надо судить за погубленный хутор?!

Каждый погибший хутор, селение- это шаг отступления с родной земли. Мы давно отступаем, сдавая рубеж за рубежом. Похоронным звоном звучат имена ушедших: Зоричев, Липологовский, Липолебедевский, Вороновский, Соловьи и т.д. Края калачёвские, голубинские, филоновские, урюпинские, нехаевские- донская, русская земля.

Не провели семь ли, двадцать километров дороги… Закрыли магазин. Не захотели возить детей в школу. Пожалели копейку для фельдшера, а для учителя- литр молока. Обидели невниманием старых. «Реформировали».

«… и вот уже разошёлся хутор. Умирает земля: на Россоши, на Саранском, в Зимовниках, на Козинке- на щедром, дорогом сердцу поле- вместо пшеницы поднялся седой осот да желтее сурепка; и говорливую речку, Быстрицу ли, Панику, Ворчунку, полонит камыш, а пруд зарастает тиной и ряской. Так умирает Вихлявский ли, Помалин или милый Кузнечиков. Так постепенно умирает родина, у каждого она малая, своя, но для всех одна.


Страница: