Данте Алигьери – жизнь и творчество
Рефераты >> Искусство и культура >> Данте Алигьери – жизнь и творчество

вечные распри, политическую анархию, кровопролитные вой­ны. Поэт клеймит служителей жадности, изыскивает им изощрённые пытки. Отразив в обличениях «жадности» протест нищего, обездоленного люда против стяжательства сильных мира, Данте заглянул в глубь этого порока и увидел в нем знамение своей эпохи.

Люди не всегда были рабами жадности, она — бог нового времени, ее породило растущее богатство, жажда обладания им. Она царит в папском дворце, свила себе гнездо в город­ских республиках, поселилась в феодальных замках. Образ тощей волчицы с раскаленным взором — символ жадности — появляется в «Божественной комедии» с первых ее строк и зловещим призраком проходит по всей поэме. На заре нового общества Данте с поразительной прозорливостью различил зло, идущее об руку с буржуазным прогрессом. Гневные слова поэта звучали грозным предостережением грядущему миру буржуазного стяжательства.

Дантова концепция морали была смелым шагом на пути формирования нового мировоззрения. В XVI песне «Чистили­ща» в разговоре с тенью «ломбардца Марко» поэт не побоялся дать открытый бой церковной догматике. В чем причина совре­менного упадка нравов, вопрошает он тень Марко. Отчего:

теперь уже никто.

Добра не носит даже и личину:

Зло и внутри, и сверху разлито

(«Чистилище», песнь XVI)

Что виной тому: гнев небес или изначальная греховность чело­веческой природы?

И Марко дает поразительный ответ. Нет, причина не в божественной воле и не в изначальной порочности человека, Человек — отнюдь не сосуд греха: он способен к нравственно­му совершенствованию, ибо обладает разумом и свободной во­лей. Причина упадка нравов — в политическом упадке Италии?

.дурное управленье

Виной тому, что мир такой плохой,

А не природы вашей извращенье.

(«Чистилище», песнь XVI)

Рассуждения Данте откровенно тенденциозны. Они обра­щены против папства, претендующего на светскую власть, и прославляют былое величие Рима, Римскую империю, «дав­шую миру наилучший строй». Противопоставление римского прошлого и современности дано резко. Краски сгущены. Но тем отчетливее основная мысль: моральное состояние общест­ва определяется политическими и социальными причинами

По широте охвата действительности, глубине и силе изо­бражения национальной жизни поэма Данте — грандиозный

эпос итальянского народа. Недаром Белинский назвал фло­рентийского поэта «Гомером средневековья», а его поэму «Илиадой средних веков». Но «средневековая Илиада» дале­ка от спокойной объективности классического эпоса — в ней бьет мощная лирическая струя. Автор «Комедии» повествует о личном, пережитом, выстраданном. Его образ всегда на пе­реднем плане, образ гордого, страстного, мятежного человека, с его многообразным миром чувств: любовью, ненавистью, скорбью, гневом, состраданием.

В «Божественной комедии» поэт «Новой жизни» — первой лирической исповеди в европейской литературе — продолжает рассказ о себе. Но теперь исповедь пишет человек, познав­ший «позор и славу смертных дел», горькие утраты, унижения бездомного скитальчества. Испытания и годы высекли новые черты на его лице, и оно стало строгим, суровым, велича­вым.

С высоким мужеством и искренностью ведет поэт рассказ о себе. Поставив себя судьей человеческих дел, он не отделяет себя от грешного мира. Недаром у входа в чистилище ангел наносит огненным мечом на его челе семь раз латинскую букву «Р» в знак того, что поэт повинен во всех семи смертных гре­хах, и эти знаки постепенно исчезают один за другим по мере того, как поэт проходит по кругам чистилища. А как беспощадно обличает он свои пороки перед Беатриче! Он не скры­вает ни одной своей человеческой слабости. Сколько раз на протяжении жуткого странствия обуревали его смятение, отчая­ние, страх, малодушие, и он не стыдится признаться в этом.

Такая беспощадность к себе, такое мужество саморазобла­чения потрясут человечество еще раз — много веков спустя — в творениях Льва Толстого. И подобно гениальному русскому писателю итальянский поэт останется жить в памяти потомков воплощением нравственной силы, неподкупной совести и спра­ведливости.

Данте жаждет правды, «живой правды», социальной, чело­веческой, личной. Жаждет в мире, опозоренном ложью, ос­кверненном злобой и постыдными преступлениями. И, выры­ваясь героическим усилием из средневековой почвы, он ищет эту правду не в «божественном промысле», не в откровения веры, а в человеке.

В глазах церкви решающим критерием «праведности» слу­жили не личные качества человека, не подвиги гуманности, а его преданность догматам христианской веры. Данте отвер­гает этот богословский критерий и судит людей по их личным нравственным качествам и по земным их делам. Праведен тот, «кто в делах и в мыслях к правде обращен, ни в жизни, ни в речах не делал злого» («Рай», песнь XIX). Следуя этому соб­ственному своему критерию, поэт разместил грешников в за­гробном мире, дерзко нарушая всю разработанную церковью иерархию грехов и воздаяний. Он избавил от адских мук вели­ких мыслителей языческой древности, определив им место в особом «лимбе» ада, где они пребывают в состоянии «полу­блаженства». В этом же лимбе Данте поместил и «неверного» мусульманина — султана Саладина, ибо великодушие этого человека славили народные притчи и легенды. В Дантовом раю находится место даже для нехристиан, если они прослав­лены добрыми делами. А служителей «истинной веры» — пап и кардиналов, повинных в постыдных преступлениях, поэт поместил в ад и определил им жестокие кары.

Суждения Данте о человеке свободны от нетерпимости, догматизма, односторонности схоластического мышления. Поэт шел не от догмы, а от жизни, и человек у него не абстрак­ция, не схема, как то было у средневековых писателей, а жи­вая личность, сложная и противоречивая. Его грешник может в то же время быть праведником. В «Божественной комедии» немало таких «праведных грешников», и это — самые живые, самые человечные образы поэмы. Они воплотили широкий, ис­тинно гуманный взгляд на людей — взгляд поэта, кому дорого все человеческое, кто умеет восхищаться силой и свободой личности, пытливостью человеческого ума, кому понятны и жажда земной радости и муки земной любви.

III. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Что бы создать язык, подобный языку «Божественной комедии», нужна была огромная жизненная наблюдательность, проникновенное чувство слова, поэтический опыт, обширные, годами накопленные познания.

Нужна была гениальность Данте, близость с поэтами «сладостного стиля», изучение римских классиков, годы скитаний по родной стране – ничто не пропало даром. «Сладостный стиль» отточил его поэтический слух, научил различать мелодическую и цветовую окраску слова, придал речи лёгкость и гибкость; римские авторы дали логическую структуру, смысловую насыщенность и лаконизм образов. А народная речь напитала поэму живыми соками, горячей кровью. Язык поэмы прост, естествен, полон народных речений, бытовых простонародных слов, обыденных разговорных оборотов. Поэт впервые вводит их в поэтическую речь, и они соседствуют на равных правах с возвышенными поэтическими образами. Всё это придавало стилю поэмы неповторимый отпечаток страны и эпохи и делало ясной и доходчивой самую глубокую, самую сложную мысль.


Страница: