Александр первый и его реформы
Рефераты >> История >> Александр первый и его реформы

Как и предполагалось Сперанским, 1 января 1810 года был создан Государственный совет, заменивший совет Непремен­ный. Деятельность Государственного совета регламентирова­лась специальными документами, также подготовленными Сперанским. Поскольку создание Государственного совета рас­сматривалось в качестве первого этапа преобразований и имен­но он должен был утверждать планы дальнейших реформ, то поначалу этому органу были приданы широкие полномочия, которыми он затем должен был поделиться с Государственной думой. При этом, однако, было установлено, что решения Совета входят в силу лишь после их утверждения государем. Вместе с тем, если по первоначальному плану Государственный совет должен был координировать деятельность всех других органов власти, то теперь он получал и законосовещательные функции, потому что желаемой системы органов власти по­просту еще не было и ее только предстояло создавать.

В соответствии с намеченным уже в первые месяцы 1810 г. состоялось обсуждение проблемы регулирования государствен­ных финансов. Сперанский составил «План финансов», кото­рый лег в основу царского манифеста 2 февраля. Основная цель документа заключалась в ликвидации бюджетного дефи­цита, прекращении выпуска обесценившихся ассигнаций и увеличении налогов, в том числе на дворянские имения. Меры эти дали результат, и уже в следующем году дефицит бюджета сократился, а доходы государства возросли.

Одновременно в течение 1810 г. Государственный совет об­суждал подготовленный Сперанским проект «Уложения граж­данских законов» и даже одобрил первые две его части. Однако осуществление следующих этапов реформы затянулось. Лишь летом 1810 г. началось преобразование министерств, завершив­шееся к июню 1811 г.: было ликвидировано Министерство коммерции, созданы министерства полиции и путей сообще­ния, а также ряд новых Главных управлений.

В начале 1811 г. Сперанский представил и новый проект реорганизации Сената. Суть этого проекта в значительной мере отличалась от того, что планировалось первоначально. На сей раз Сперанский предлагал разделить Сенат на два — прави­тельствующий и судебный, т. е. разделить его административ­ные и судебные функции. Предполагалось, что члены Судебного сената должны были частично назначаться государем, а час­тично избираться от дворянства. Но и этот весьма умеренный проект был отвергнут большинством членов Государственного совета, и, хотя царь все равно утвердил его, реализован он так и не был. что же касается создания Государственной думы, то о ней, как кажется, в 1810—1811 гг. и речи не было. Таким образом, едва ли не с самого начала реформ обнару­жилось отступление от первоначального их плана, и не слу­чайно в феврале 1811 г. Сперанский обратился к Александру I с просьбой об отставке.

В чем же причины новой неудачи реформ? Почему, как пишет С. В. Мироненко, «верховная власть оказалась не в состоянии провести коренные реформы, которые явно назрели и необходимость которых была вполне очевидна наиболее даль­новидным политикам»? (Мироненко С. В. Указ. соч. С. 32).

Причины, по существу, обнаруживаются те же, что и на предыдущем этапе. Уже само возвышение Сперанского, пре­вращение его — выскочки, «поповича» — в первого министра вызывали зависть и злобу в придворных кругах. В 1809 г. после указов, регламентировавших государственную службу, ненависть к Сперанскому еще более усилилась и, по его соб­ственному признанию, он стал объектом насмешек, карикатур и злобных выпадов: ведь подготовленные им указы посягали на давно установившийся и очень удобный для дворянства и чиновничества порядок. Когда же был создан Государственный совет, всеобщее недовольство достигло апогея. В письме к императору Сперанский писал:

« .Я слишком часто и на всех почти путях встречаюсь и с страстями, и с самолюбием, и с завистью, а еще более с неразумием. < .> Толпа вельмож, со всею их свитою, с женами и детьми, меня, заключенного в моем кабинете, одного, без всяких связей, меня, ни по роду моему, ни по имуществу не принадлежащего к их сословию, целыми родами преследуют как опасного уновителя. Я знаю, что боль­шая их часть и сами не верят сим нелепостям; но, скрывая собственные их страсти под личиною общественной пользы, они личную свою вражду стараются украсить именем вражды государственной; я знаю, что те же самые люди превозносили меня и правила мои до небес, когда предполагали, что я во всем с ними буду соглашаться .»

Цит. по: Томсинов В. А. Светило российской бю­рократии: Исторический портрет М. М. Сперанско­го. М., 1991. С.168-169.

А вот другое свидетельство — современника Сперанского Д. П. Рунича:

«Самый недальновидный человек понимал, что вскоре наступят новые порядки, которые перевернут верх дном весь существующий строй. Об этом уже говорили открыто, не зная еще, в чем состоит угрожающая опасность. Богатые помещики, имеющие крепостных, те­ряли голову при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг вперед плебеям. Недо­вольство высшего сословия было всеобъемлющее».

Цит. по: Мироненко С. В. Указ. соч. С. 36.

Высказывание Рунича ясно показывает, до какой степени дворянство боялось любых перемен, справедливо подозревая, что в конечном итоге эти перемены могут привести к ликви­дации крепостного права. Даже поэтапный характер реформ и то, что на самом деле они не посягали на главную привилегию дворянства, да и вообще их подробности держались в секрете, не спасло положения. Результатом было всеобщее недовольство;

иначе говоря, как и в 1801—1803 гг., Александр I оказался перед опасностью дворянского бунта. Дело осложнялось и внеш­неполитическими обстоятельствами — приближалась новая война с Наполеоном.

Возможно, отчаянное сопротивление верхушки дворянства, интриги и доносы на Сперанского (его обвиняли в масонстве, в революционных убеждениях, в том, что он французский шпион, сообщали о всех неосторожных высказываниях в адрес государя) в конечном счете все же не возымели бы действия на императора, если б весной 1811 г. лагерь противников ре­форм не получил вдруг идейно-теоретического подкрепления совсем с неожиданной стороны. В марте этого года Александр посетил Тверь, где жила его сестра великая княгиня Екатерина Павловна. Здесь, в Твери, вокруг великой княгини, женщины умной и образованной, сложился кружок людей недовольных либерализмом Александра и в особенности деятельностью Спе­ранского. Среди посетителей салона Екатерины Павловны был и Н. М. Карамзин, замечательный русский историк, читавший здесь первые тома своей «Истории государства Российского». Великая княгиня представила Карамзина государю, и писатель передал ему «Записку о древней и новой России» — своего рода манифест противников перемен, обобщенное выражение взглядов консервативного направления русской общественной мысли.

По мнению Карамзина, самодержавие — единственно воз­можная для России форма политического устройства. На воп­рос, можно ли хоть какими-то способами ограничить самовла­стие в России, не ослабив спасительной царской власти,— он отвечал отрицательно. Любые перемены, «всякая новость в государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать только в необходимости». Однако, признавал Карамзин, «сде­лано столько нового, что и старое показалось бы нам теперь опасною новостью: мы уже от него отвыкли, и для славы государя вредно с торжественностью признаваться в десяти­летних заблуждениях, произведенных самолюбием его весьма неглубокомысленных советников . надобно искать средств, пригоднейших к настоящему». Спасение же автор видел в традициях и обычаях России и ее народа, которым вовсе не нужно брать пример с Западной Европы и прежде всего Фран­ции. Одна из таких традиционных особенностей России — крепостничество, возникшее как следствие «естественного пра­ва». Карамзин спрашивал:


Страница: