Хунну

И хотя чаша весов постепенно склонялась на сторону усиливающейся Ханьской империи, покончившей к середине I в. н. э. со всеми внутренними неурядицами, северные сюнну, отчасти изолированные и, безусловно, ослабленные переходом на сторону Китая южных сюнну, все еще были независимыми и обладали достаточной силой, чтобы досадить Китаю. Вот почему последний, не идя навстречу пожеланиям северного шаньюя об установлении дружественных, близких отношений, стремился проводить в отношении северных сюнну политику «сдерживания, сковывания» (цзими), предусматривавшую в целях подкупа щедрые дары, пожалования правителям тех народов, на которые распространялась эта политика. Во второй половине I в. отношения Китая с северными сюнну были натянутыми, хотя в 55 г. северный шаньюй вновь прислал посланника. Китайский двор ответил на это грамотой за государственной печатью и пожалованием шелковых тканей, но своего посланника не отправил.[29]

В 62 и, 63 гг. северные сюнну совершали набеги на территорию Ханьской империи. В борьбе против них приняли участие южные сюнну. В 64 г. северный шаньюй прислал посланника с просьбой об открытии торга с Китаем. Император династии Хань Лю Чжуан (Минди, 57—75 гг.), рассчитывая, что с установлением связей с северными сюнну прекратятся их набеги на границы, принял предложение северного шаньюя. В 65 г. на север был отправлен военачальник (юе ци-сыма) Чжэн Чжун с ответом. Южные сюнны, обеспокоенные возможностью установления тесных связей Китая с северными сюнну, решили порвать союз с Китаем. Они тайно послали своего представителя к северным сюнну с просьбой прислать войска для совместных действий. Однако это стало известно Чжэн Чжуну, который отправил императору донесение с просьбой предупредить возможность вступления в связь северных и южных сюнну. Для этого впервые был установлен «наблюдательный лагерь в Ляо» (ду ляо ин), усиленный войсками./10/ На протяжении последующих 20 лет отношения с северными сюнну продолжали оставаться напряженными: сюнну нападали на китайскую границу, в то же время и Ханьская империя пыталась нанести решающий удар по своим извечным врагам. Так, в 73 г. н. э. китайцы направили по четырем дорогам крупные военные силы с задачей перейти границу и разгромить сюнну. Однако последние, узнав о походе китайских войск, уклонились от боя, и ушли далеко на север. В то же время среди северных сюнну произошел раскол, часть из них считала для себя более выгодным перейти на сторону Китая[30]. В 84 г. северный шаньюй вновь пожелал открыть торг с китайскими купцами, для чего с согласия властей было пригнано 10 тыс. голов рогатого скота и лошадей. Однако посланная южным шаньюем легкая конница захватила и увела пригнанный скот.

Это была последняя попытка северных сюнну установить нормальные связи с Китаем. Как указывают китайские источники, с 85 г. среди сюнну началась внутренняя борьба, в результате 73 рода бежали в Китай. Вскоре сюнну подверглись нападению сразу с нескольких сторон: южные аймаки (нань-бу, вероятно, южные сюнну) напали с фронта, динлины выступили с тыла, сяньбийцы ударили с востока, а владения Западного края (туркестанские народы) —с запада./10/ Такого натиска северные сюнну не выдержали, и, понеся потери, ушли далеко в пустыню. Несомненно, в этом организованном наступлении на северных сюнну Китай сыграл немалую роль, хотя его войска непосредственно не участвовали в сражении 85 г. (по крайней мере, источники ничего не сообщают об этом). Незадолго до этого в Западный край был послан китайский дипломат и полководец Бань Чао, которому хитростью, обманом, провокациями и шантажом удалось склонить некоторых правителей государств Восточного Туркестана на борьбу с северными сюнну. По существу в борьбе с северными сюнну оправдала себя старая, традиционная тактика: «с помощью варваров уничтожать варваров». Ханьской империи оставалось только воспользоваться чужой победой и завершить разгром сюнну. Этому способствовали и события 87 г. — вторжение сяньбийцев в восточные земли северных сюнну, разгром последних и убийство шаньюя Юлю. После этого в стане северных сюнну усилилась междоусобица, что привело к массовому переходу сюнну в Китай.[31]

Тем временем северных сюнну преследовали новые неудачи: налет саранчи привел к голоду, чем воспользовались южные сюнну, предложившие китайскому двору начать войну против северных сюнну.

В докладе южного шаньюя китайской вдовствующей императрице предлагалось после разгрома северных сюнну объединить их с южными и создать одно владение. Поскольку военных сил у южного шаньюя было сравнительно мало, он просил, чтобы ему помогли объединенные силы округов Хэси, Юньжун, Уюань, Шофан и Шанцзюнь, и тогда он одним ударом покончит с сюнну.[32]

Интересна реакция китайского двора на доклад южного шаньюя. Сановник Гэн Бин, которому был передан на рассмотрение этот документ, предложил вдовствующей императрице Доу принятъ совет южного шаньюя. Он отметил, что еще при У-ди (140—87 гг.) китайцы стремились подчинить сюнну, но обстоятельства не позволили осуществить это. «Ныне, к счастью, обстоятельства благоприятствуют, — отмечает Гэн Бин, — северные варвары охвачены раздорами, для государства выгодно „с помощью варваров уничтожить варваров". Следует согласиться [с предложением южного щаньюя]».[33] Итак, китайцы опять решили использовать традиционную политику натравливания одних народов на других.

В 89г. войска южного шаньюя совместно с китайскими под командованием полководца Доу Сяня и Гэн Бина выступили из Шофана, напали на северных сюнну и нанесли им серьезное поражение. Северный шаньюй бежал, было захвачено свыше 200 тыс. пленных.[34]

Военные действия против северных сюнну продолжались и в течение последующих трех лет. В результате северные сюнну потерпели полное поражение, шаньюй был убит. В ходе этих боев китайские войска овладели землями Иу (Хами), захваченными ранее северными сюнну.[35] По-видимому, к концу I в. основные силы северных гуннов были разгромлены, значительная часть их была расселена в пограничных областях Ханьской империи. И хотя в дальнейшем многие из покорившихся северных сюнну восставали против китайских властей, последние с ним, сравнительно легко расправлялись. Сильная держава сюнну перестала существовать. Но остались мелкие владения, уделы в Северо-Западной Монголии.[36] Об этом свидетельствует тот факт, что уже в 104 г. северный шаньюй прислал посланника с дарами, прося о заключении договора, основанного на мире и родстве, подобно прежнему договору с Хуханье. Китайский император Хэди (88—.106 гг.) щедро вознаградил посланника, но отправил его обратно без ответа.[37] То же самое повторилось в 105 г., когда посланник шаньюя прибыл в Дуньхуан с дарами для двора и просил направить к нему посла. В качестве заложника он обещал прислать своего сына. Царствовавшая тогда вдовствующая императрица Дэн-тайхоу щедро наградила посла сюнну, но ответа опять не дала.[38]

Таким образом, Ханьская династия в это время могла пренебрегать союзом с сюнну, так как они не представляли собой реальной силы, способной угрожать империи. Так продолжалось до III в. За это время южные сюнну совместно с покорившимися северными сюнну неоднократно поднимали восстания, вызванные чрезмерным угнетением местными властями. Но китайским властям с помощью ухуаней, сяньби и цянов удалось сравнительно быстро подавить эти восстания. Останавливаться на ходе этих восстаний нет особой необходимости. Заслуживает внимания лишь тактика борьбы Ханьской империи с кочевниками. Так, после усмирения восстания 140 г. в политическом отношении было принято предложение главного военачальника (да цзянцзюнь) Лян Шана, направленное на подкуп старшин сюнну и мирное их покорение. В то же время в военном отношении применялась тактика отсиживания в укрепленных крепостях. Об этой тактике Ляп Шан в своем докладе писал: «Срединное государство спокойно и давно не знает войн. Сосредоточить в поле лучшую конницу и решать победу под градом стрел в это время—вот то, что является преимуществом кочевых народов и слабостью Китая.


Страница: