Этика Эммануила Канта
Рефераты >> Философия >> Этика Эммануила Канта

Если всякая вещь, имеющая феноменальную сторону, имеет и ноуменальную, то и человек - это не просто природное явление: он укоренен также и в мире вещей в себе. Каждый из нас причастен ноуменальному миру. Однако в этом качестве мы себе непосредст­венно не даны; мы воспринимаем самих себя только в качестве феноменов, в качестве природных существ, функционирующих во времени и пространстве. Интроспективно мы тоже воспринимаем себя только как явления: Кант пишет, что “душа созерцает себя . не так, как она есть, а так, как она является себе”.[10] Тем не менее то обстоятельство, что человек не представляет собой целиком и полностью принадлежность природы, но есть также и ноумен, имеет для Канта решающее значение в вопросе о свободе. Ведь если, со­гласно его учению, в природе человек не имеет никакой свободы, будучи безоговорочно подчинен природной необходимости, то един­ственным шансом не потерять надежду на то, что человек все-таки свободен, является предположение о том, что его свобода коренится в его ноуменальной глубине. И Кант начинает искать ее там.

Природа и свобода

Теоретический разум не дает положительного ответа на вопрос о том, существует или нет наряду с причинностью природы еще и «причинность свободы». Но он не дает и отрицательного ответа на этот вопрос. Он оказывается не способным решить третью (как, впрочем, и все остальные) из числа сформулированных Кантом антиномий: “Тезис. Причинность по законам природы есть не един­ственная причинность, из которой можно вывести все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо еще допустить свобод­ную причинность. - Антитезис. Нет никакой свободы, все совер­шается в мире только по законам природы”.[11] Но уже и это - обнадеживающий результат: хотя спекулятивный разум отказыва­ется сделать какое-либо ассерторическое заключение по поводу сво­боды, он не запрещает ввести в рассмотрение проблематическое понятие о ней. Ведь теоретический разум не усматривает противо­речия в том, чтобы просто предположить наряду с природной нали­чие также и «свободной» причинности. В «Критике чистого разума» читаем: “Действительно, так как явления не вещи в себе, то в основе их должен лежать трансцендентальный предмет, определяющий их как одни лишь представления, и поэтому ничто не мешает нам приписывать этому трансцендентальному предмету кроме свойст­ва, благодаря которому он является, также причинность, которая не есть явление, хотя результат ее находится тем не менее в явле­нии”.[12] Далее у Канта говорится о том, что в действующем субъекте мы, во-первых, должны были бы находить эмпирический характер, а во-вторых, приписывать ему еще и умопостигаемый характер. Причем “ .этот субъект как явление был бы по своему эмпириче­скому характеру подчинен всем законам определения согласно при­чинной связи и поэтому был бы лишь частью чувственно воспринимаемого мира, действия которой, подобно всем другим явлениям, неизбежно вытекали бы из природы . Но по своему умо­постигаемому характеру (хотя мы можем иметь только общее поня­тие о нем) этот субъект должен был бы тем не менее рассматриваться как свободный от всех влияний чувственности и определения по­средством явлений; и так как в нем, поскольку он ноумен, ничего не происходит и нет никакого изменения, которое бы требовало дина­мических временных определений, стало быть, нет связи с явлениями как причинами, то постольку такая деятельная сущность была бы в своих поступках свободна и независима от всякой естественной необходимости как встречающейся исключительно в чувственно­сти. О ней совершенно правильно можно было бы сказать, что она самопроизвольно начинает свои действия в чувственно восприни­маемом мире, хотя сама деятельность начинается не в ней самой; и такое утверждение было бы правильным, хотя это не означало бы, что действия должны начинаться в чувственно воспринимаемом мире самопроизвольно, так как в этом мире они всегда заранее определены эмпирическими условиями предшествующего времени, однако лишь посредством эмпирического характера (который со­ставляет лишь явление умопостигаемого характера), и возможны только как продолжение данного ряда естественных причин. Таким образом, в одном и том же действии, смотря по тому, относим ли мы его к его умопостигаемой или к его чувственно воспринимаемой причине, имелись бы в одно и то же время без всякого противоречия свобода и природа, каждая в своем полном значении”.[13]

Такова спекулятивная основа кантовского учения о свободе и, стало быть, его этики. Как видим, в «Критике чистого разума» Кант высказывается о соотношении природы и свободы в сослагательном наклонении, т. е. проблематически. На большее, по его мнению, теоретический разум претендовать не может. Заканчивая коммен­тарии к своей третьей антиномии. Кант замечает, что отнюдь не собирался спекулятивно доказывать ни действительность свобо­ды, ни даже ее возможность. “Что эта антиномия основывается лишь на видимости и что природа по крайней мере не противоре­чит свободной причинности - вот то единственное, что мы могли решить и что было важно для нас”.[14] К счастью, согласно Канту, кроме теоретического, у нас имеется еще и практический разум, который способен по вопросу о существовании свободы высказаться более решительно.

Разум

Практический разум и стремление к счастью

Что понимает Кант под практическим разумом? Сфера действия этого разума - деонтика. Ведь помимо проблематических, ассерто­рических, аподиктических суждений существуют всевозможные приказы, предписания, запреты, разрешения, рекомендации и т. п. Все это и представляет область применения практического разума. Он определяет правила поведения людей в тех или иных конкрет­ных ситуациях, равно как и общую стратегию их поступков. Именно основоположения человеческого поведения интересуют Канта, по­скольку действия человека в каждой данной ситуации зависят от того, какую максиму поведения он для себя принял. Кант отличает максимы от практических законов. Первые суть чисто субъектив­ные основоположения: они различны у разных людей; вторые име­ют объективный характер и обязательны для всех людей или даже шире - для всех разумных существ. По Канту, максимы могут определяться императивами, причем всякий императив - это “правило, которое характеризуется долженствованием, выражаю­щим объективное принуждение к поступку”,[15] как сказано в самом начале «Критики практического разума». Императивы суть про­дукт разума, и только разума; между тем максимы определяются у людей как существ, причастных природе, еще и «способностью же­лания».

Эта независимая от разума способность характеризуется Кан­том, как чувственная способность, т. е. «низшая» по сравнению с разумом. Всякое определяемое ею желание направлено на какой - либо существующий или могущий существовать во времени и про­странстве объект («материю» способности желания) . “Под материей способности желания, - отмечает Кант, - я разумею предмет, действительность которого желают”.[16] Руководствуясь способно­стью желания, человек ставит перед собой такие цели, которые надеется осуществить в окружающем его реальном мире. Индика­тором достижения человеком какой-либо цели служит удовольст­вие, которое возникает у него по этому поводу. Можно сказать, что, преследуя на протяжении своей жизни различные цели, человек постоянно стремится к удовольствию. Удовольствие можно испыты­вать и просто от жизни, даже не стремясь ни к каким определенным достижениям; удовольствие можно испытывать и от простой «дей­ствительности» тех или иных окружающих предметов. “А сознание приятности жизни у разумного существа, постоянно сопутствую­щее ему на протяжении всего его существования, есть счастье”, - пишет Кант.[17] Стремление к счастью - вот основной жизненный принцип людей. Каково же отношение практического разума к это­му принципу?


Страница: