Этика Эммануила Канта
Рефераты >> Философия >> Этика Эммануила Канта

Свобода воли и совесть

Сосредоточим внимание на человеческой воле. “Предполагает­ся, что воля свободна”, - говорит Кант.[48] Она актуально свободна, когда действует в соответствии с нравственным законом, но потен­циально она свободна всегда, даже тогда, когда уступает естествен­ным чувственным склонностям. Человек не является рабом природы; его ничто и никто никогда ни к чему не может принудить. Если он действует, подчиняясь той или иной своей склонности, то это значит, что его воля сама санкционировала эти действия, что она так себя определила. Если он выполнил аморальные требования своего государя или своего заплечных дел мастера, то это означает, что его воля разрешила себе так поступить. С точки зрения Канта человек сильнее собственной природы: никакие удовольствия и ни­какие страдания независимо от их интенсивности не могут механи­чески, с абсолютной необходимостью заставить его сделать что-либо против его воли. Такое мнение о человеке иначе как опти­мистическим и обнадеживающим не назовешь: если Кант прав, то любой человек при любых обстоятельствах способен сохранить соб­ственное достоинство, не потерять уважение к себе. Давайте, пове­рим Канту! Убеждение в том, что философ прав, особенно важно иметь теперь, когда попытки унизить человека, растоптать его достоинство, доказать ему, что он мразь и ничтоже­ство, приняли наиболее циничный и массовидный характер. Итак, все зависит от самого человека, от его воли. Человеческая воля абсолютно самостоятельна и ничем не обусловлена. Она ни на чем не базируется; наоборот, все поступки человека базируются на ней. Кант заявляет: “Автономия воли есть единственный принцип всех моральных законов и соответствующих им обязанностей”.[49]

Та истина, что воля совершенно свободна и абсолютно автоном­на несомненно укрепляет человеческое достоинство. Это великая истина. В то же время перед ее лицом чувствуешь себя не так уж уютно; необходимо известное мужество для того, чтобы ее созна­тельно и безоговорочно принять. Дело в том, что оборотной сторо­ной свободы является ответственность за совершенные поступки. Только свободный человек ответственен за то, что он делает; с другой стороны, если он свободен, то это значит, что он и никто другой несет всю ответственность за все им содеянное. Но ведь бывают такие поступки, от ответственности за которые очень хоте­лось бы уклониться! Поэтому нелегко признать, что твоя воля абсо­лютно автономна. Тем не менее Кант считает, что всякий нормальный и честный человек на практике признает автономию и свободу своей воли, отдает он себе в том отчет или нет. Конечно, всегда находятся естественные причины любых поступков, поскольку, по Канту, в природе все детерминировано и нет беспричинных событий; поэто­му, казалось бы, все всегда можно списать на «объективные обстоя­тельства». Однако мы во всех случаях, когда действовали в здравом уме и твердой памяти, бываем, пусть только в глубине души, убеж­дены, что могли поступить иначе, и не в состоянии поэтому не чувствовать ответственности за свои действия. Кант пишет в этой связи: “Чтобы устранить кажущееся противоречие между механиз­мом природы и свободой в одном и том же поступке . надо вспом­нить то, что было сказано в «Критике чистого разума» или что вытекает оттуда: естественная необходимость, несовместимая со свободой субъекта, присуща лишь определениям той вещи, которая подчинена условиям времени, стало быть лишь определениям дей­ствующего субъекта как явления . Но тот же субъект, который, с другой стороны, сознает себя также как вещь самое по себе, рассмат­ривает свое существование, и поскольку оно не подчинено условиям времени, а себя самого как существо, определяемое только законом, который оно дает самому себе разумом; и в этом его существовании для него нет ничего предшествующего определению его воли, а каждый поступок и вообще каждое сменяющееся сообразно с внут­ренним чувством определение его существования, даже весь после­довательный ряд его существования как принадлежащего к чувственно воспринимаемому миру существа следует рассматри­вать в сознании его умопостигаемого существования только как следствие, но отнюдь не как определяющее основание причинности его как ноумена. В этом отношении разумное существо может с полным основанием сказать о каждом своем нарушающем закон поступке, что оно могло бы и не совершить его, хотя как явление этот поступок в проистекшем времени достаточно определен и по­стольку неминуемо необходим .”.[50] Затем философ добавляет: “Этому вполне соответствуют приговоры той удивительной способ­ности в нас, которую мы называем совестью. Человек может хит­рить сколько ему угодно, чтобы свое нарушающее закон поведение, о котором он вспоминает, представить себе как неумышленную оплошность, просто как неосторожность, которой никогда нельзя избежать полностью, следовательно, как нечто такое, во что он был вовлечен потоком естественной необходимости, и чтобы признать себя в данном случае невиновным; и все же он видит, что адвокат, который говорит в его пользу, никак не может заставить замолчать в нем обвинителя, если он сознает, что при совершении несправед­ливости он был в здравом уме, т. е. мог пользоваться своей свобо­дой .”.[51] Угрызения совести возникают у человека тогда, когда он отрицательно оценивает что-либо им содеянное в прошлом. Соглас­но кантовской этике, они возникают у него тогда, когда он нарушает свой долг, т. е. поступает не в соответствии с нравственным законом, а поддавшись какой-нибудь естественной склонности: погнавшись за удовольствием или стараясь избежать страдания. Они возникают у человека тогда, когда его воля определяется чисто патологически, когда он не пользуется своей свободой, забыв о своей ноуменальной сущности; они напоминают ему о ней. Отметим еще один момент: то обстоятельство, что человек всегда несет ответственность за свои действия, проявляется не только на личном, но и на общественном уровне. Недаром Кант уподобляет совесть обвинителю в суде. Не будем здесь выяснять, как мораль и право соотносятся друг с другом. Важно то, что общественные отношения базируются на том, что человек свободен, что он всегда мог поступить не так, как поступил, если был в здравом уме. В противном случае были бы бессмысленны сами понятия «преступление» и «наказание» и весь процесс судо­производства.

Добро и зло

Более или менее выяснилось, какое место в этике Канта зани­мают понятия нравственного закона, воли, свободы, долга, совести. Настало время сказать о том, как он трактует основные этические понятия: добро и зло. Прежде всего Кант настаивает на том, что необходимо отличать приятное от доброго и неприятное от злого. Это значит, что он придает сравнительно узкое значение терминам «добро» и «зло». Лейбниц, например, трактует эти термины весьма широко. Скажем, в трактате «Оправдание бога на основании его справедливости, согласованной с прочими его совершенствами и всеми его действиями» он говорит о добре и зле: “Как первое, так и второе бывает троякое: метафизическое, физическое и моральное”.[52] Далее он разъясняет: “Добро и зло метафизическое состоят вообще в совершенстве или несовершенстве вещей, даже неразумных”. ”Под добром и злом физическим подразумеваются счастливые и несчастливые события, происходящие с разумными существами”. “Под добром и злом моральным разумеются их добродетельные и порочные поступки .”.[53] Ясно, что Кант соглашается именовать добром и злом только третью пару : лейбницевские моральные добро и зло. При этом он требует, чтобы “о добром и злом всегда судили разумом, стало быть посредством понятий, которыми можно де­литься со всеми”.[54]Так сказано в «Критике практического разума». В ней же мы далее читаем: “Доброе же или злое всегда означает отношение к воле, поскольку она определяется законом разума - делать нечто своим объектом; впрочем, воля никогда не определя­ется непосредственно объектом и представлением о нем, а есть спо­собность делать для себя правило разума побудительной причиной поступка (в силу чего объект и может стать действительным). Доб­рое или злое, следовательно, относится собственно к поступкам, а не к состоянию лица, и если нечто должно быть целиком (и во всяком отношении и без последующих условий) добрым или злым или считаться таким, то так могут называться только образ дейст­вий, максима воли и, стало быть, само действующее лицо как доб­рый или злой человек, но не может так называться вещь”.[55] Что же именно является, по Канту, добрым и что злым? Из всего сказанного это совершенно понятно. Снова вспоминается билатеральность че­ловеческой воли: либо она определяется законом разума, либо яв­ляется патологической, подчиняясь способности желания. Другими словами: либо она действует в соответствии с моральным законом, либо в основе ее действия лежит принцип себялюбия и личного счастья. Очевидно, что в первом случае воля является доброй, а во втором - злой. Вообще все чувственное, связанное с явлениями, подчиняющееся природной причинности, составляет область зла, а все разумное, ноуменальное, связанное с вещами в себе и с причин­ностью свободы относится к области добра. Таким образом, весь существующий во времени и в пространстве мир со всеми его зако­нами и причинно связанными друг с другом событиями лежит во зле. Вывод радикальный, но не удивительный для нас, поскольку мы уже знаем, что, по Канту, жить в согласии с природой аморально.


Страница: