Особенности узбекско-турецких отношений в 90-е годы
Рефераты >> Международные отношения >> Особенности узбекско-турецких отношений в 90-е годы

Узбекско-турецкие торгово-экономические отношения взяли достаточно быстрый старт в 1992 году. Ташкенту по линии «Эксимбанка» был предоставлен кредит на сумму 250 млн. долл. (125 млн. долл. для закупки турецких товаров и столько же под долгосрочные проекты: строительство сахарного завода в Хорезме, завода по производству холодильников в Самарканде, торгового центра в Ташкенте). На тот момент эта была вторая по величине кредитная линия «Эксимбанка», предоставленная тюркским республикам бывшего Союза (280 млн. долл. было выделено Азербайджану). Позиции Узбекистана укрепились лишь в 1993 году, когда из общей суммы помощи Турции тюркским республикам в 960 млн. долл. на долю Узбекистана пришлось 595 млн. или 62%. По сравнению с 1992 годом товарооборот между двумя странами вырос почти в 3,5 раза и составил 245,5 млн. долл. Существенное сокращение товарооборота в 1994 году (142 млн. долл.) явилось следствием как глубоких политических разногласий, так и неполного использования кредитной линии к концу 1994 года.

После 1994 г. вновь обозначился рост товарооборота между двумя странами: 1995 г. – 199 млн., 1996 г. – 286 млн., 1997 г. – 400 млн. Последовавшее с конца 1997 года более чем двухгодичное охлаждение в политических отношениях Ташкента и Анкары вновь привело к существенному падению товарооборота сначала до 285 млн. (в 1998 г.), а затем и до 150 млн. долл. (в 1999 г.). Разумеется, сказался и затяжной экономический кризис, переживаемый как Узбекистаном, так и Турцией.

Следует особо отметить, что в последние годы происходит рост лишь показателей узбекского импорта из Турции (на сегодня свыше 85% в общей структуре товарооборота), объем же узбекского экспорта не выходит за рамки 40–60 млн. долл. Последнее обстоятельство связано прежде всего с ежегодным уменьшением сбора хлопка, удельный вес которого в виде сырца и хлопко-волокна составляет свыше 90% узбекского экспорта. Судя по всему, очевидная нереалистичность задачи достижения продовольственного и товарного самообеспечения будет и далее поддерживать повышенный интерес руководства РУ к поставкам дешевых турецких продуктов питания (более 35% узбекского импорта из Турции) и товаров народного потребления (около 30%).

Проблемы с конвертацией и в целом ухудшение экономической ситуации в Узбекистане, похоже, не подорвали здесь позиции турецкого бизнеса, опору которого составляет пользующаяся благосклонностью властей РУ строительная индустрия. Вновь заручившись личной поддержкой И. Каримова, существенно укрепила свое положение в Узбекистане и промышленно-финансовая компания «Коч холдинг», которая уже в 1998 г. завершила строительство в Самарканде завода по сборке миниавтобусов и минигрузовиков.

Несмотря ни на что, обе стороны в целом дают сходные позитивные оценки итогов торгово-экономического сотрудничества в 90-е годы. Небезынтересно и то, что в отличие от других государств «южного пояса» (равно как и западников) в Турции, похоже, по-прежнему рассматривают Узбекистан в качестве приоритетного партнера в Центральной Азии, подчеркивая его особое географическое положение, относительно развитую инфраструктуру и устойчивые возможности для взаимовыгодного взаимодействия в сфере традиционных для Турции отраслей промышленности: текстильной и пищевой.

В первой половине 1990-х годов особое место в рамках двусторонних отношений занимала сфера культуры и образования. Уже летом 1992 года в Стамбуле состоялась встреча министров культуры Турции, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Азербайджана и самопровозглашенной Турецкой Республики Северного Кипра. Главным в повестке дня встречи был вопрос о формировании единого языкового и культурного пространства. Именно в рамках этой встречи было принято принципиальное решение о выделении стипендий для представителей «тюркских государств» в учебных заведениях Турции, в том числе и военных. В 1992–1993 гг. в Турцию выехало около 2000 узбекских студентов, значительная часть которых спустя 2–3 месяца либо вернулась обратно, либо занялась бизнесом; многие приехали не на полный курс обучения, а лишь по краткосрочным программам обмена. Сказалось и недовольство узбекской стороны невысоким уровнем преподавания, неприязненным отношением к выходцам из Узбекистана и в особенности усилением влияния в их среде узбекских оппозиционеров, находящихся в Турции, и случаями вербовки. Кроме того, до 1995 г. практически не производился предварительный отбор студентов. В июле 1995 г. по итогам предварительного экзамена было отобрано 148 студентов; в 1996 г. это число уменьшилось и составило 100 человек, однако после укрепления позиций исламистов в Турции власти РУ незамедлительно заблокировали приезд даже этой небольшой группы учащихся. В дальнейшем обмены были фактически свернуты и, несмотря на настойчивость турецкой стороны, не возобновлены до сегодняшнего дня.

Важным направлением деятельности Турции в сфере образования служит также создание и обеспечение работы в Узбекистане турецких, а точнее узбекско-турецких школ и лицеев. Число их за последние годы несколько сократилось, что явилось результатом, с одной стороны, некоторого недовольства узбекской стороны подспудной политизированностью лицеев, а с другой, уменьшением турецкого бюджетного финансирования подобной активности. По состоянию на начало 1994 года в Узбекистане имелось 27 лицеев, из которых на сегодня функционируют 22. При этом лишь 6 из них (в Ташкенте, Намангане, Андижане, Самарканде, Навои и Карши) являются относительно крупными и значимыми учебными заведениями.

Не получило особого развития и сотрудничество в военной сфере. В период с 1992 по 1994 год в турецких военных училищах прошли обучение 50 курсантов из Узбекистана; еще 20 сотрудников МВД РУ получили годичную стажировку в полицейской академии в Анкаре. После 1994 года, по имеющимся сведениям, военнослужащие Узбекистана на обучение и стажировку в Турцию более не направлялись. Турецкая сторона неоднократно пыталась также поднимать вопрос о возможных поставках некоторых (в основном устаревших) видов турецкой бронетанковой техники. Так, в частности, во время майского (1996 года) визита Сулеймана Демиреля находившийся в составе его делегации начальник генерального штаба ВС Турции в ходе переговоров предложил даже наладить в Узбекистане производство турецких БТРов, с тем чтобы первоначально укомплектовать ими формировавшийся Центразбат. Как и во всех предыдущих случаях, турецкие предложения о сотрудничестве в военной области были мягко отклонены узбекской стороной. Объясняется подобная позиция не столько даже обозначенными выше политическими причинами (включая и небеспочвенные опасения возможной вербовки), сколько низким качеством турецкой техники, существенно уступающей и западным, и российским аналогам. Что касается расчетов турецкой стороны, то следует признать, что они изначально носили не столько военно-экономический, сколько рекламно-пропагандистский характер, хотя решение даже этой задачи Анкаре дается не без труда. В январе 1998 г. турецкая сторона смогла реанимировать межведомственные контакты по линии министерств обороны, подписав с Узбекистаном достаточно декларативный План двустороннего военного сотрудничества на 1998 г. Впрочем, и в 1998 г. узбеки, как и ранее, отказались как от предусмотренного Планом приобретения турецкой техники (БТРы типа «Кобра»), так и от направления узбекских офицеров на переподготовку в Турцию. В результате свое присутствие в Узбекистане турецким военным удалось на сегодня фактически обозначить лишь дважды: за счет участия взвода турецкой армии в многонациональных учениях Центразбат-97 и Центразбат-98. В 2000 г. стороны пошли на подписание Межправительственного Соглашения о сотрудничестве в военной и военно-технической областях, а в ходе предшествовавших этому переговоров по линии МВД и Генштаба согласовали возможность оказания Турцией помощи РУ в борьбе с международным терроризмом, а также подготовки в Турции сил узбекского спецназа. Тем не менее есть все основания прогнозировать, что и данные соглашения останутся преимущественно на бумаге.


Страница: