Революции XX века и марксистская теория революции
Рефераты >> Политология >> Революции XX века и марксистская теория революции

Германия не могла пойти по такому пути, поскольку Гитлер полностью разрушил немецкие профсоюзы, занимавшие антинацистские позиции. Здесь эволюция корпоративистских подходов вылилась в усиление прямого государственного вмешательства в экономику. Представителям рабочих или их организациям было запрещено вмешиваться в вопросы установления заработной платы или определение условий труда. Поэтому были использованы иные способы налаживания отношений между рабочими и другими слоями населения. И в области пропаганды, и в практической политике предпринимались меры по снятию статусных барьеров как внутри рабочего класса, так и между рабочими и другими социальными группами. Идеологическим оформлением этих отношений стало использование лозунга «аристократия труда». Нацисты уделяли большое внимание организации досуга рабочих, в том числе массового туризма. Характеризуя положение рабочего при нацизме, Шоенбаум отмечает, что если его и можно назвать рабским, то это «рабское положение он разделял со своим бывшим хозяином, а потому это было и формой равенства или даже освобождения». Многие исследователи отмечают широкую поддержку нацистов рабочим классом Германии, несмотря на ограничение его политических и экономических прав и свобод, особенно в первые годы фашистского режима.

Еще одной серьезной социальной проблемой для обоих режимов была политика по отношению к среднему классу, положение которого находились под угрозой из-за усиления концентрации производства и воздействия экономического кризиса. И инициаторы «Нового курса», и нацисты были чувствительны к давлению со стороны этих слоев и потому предпринимали определенные меры по улучшению их положения. Однако и в том, и в другом случае интересам экономического прогресса на практике придавалось приоритетное значение.

Таким образом, широко распространенное сегодня представление о нацизме в корне отличается от более ранних трактовок этого феномена. «Нацистская социальная политика часто несла в себе новаторские ответы на проблемы индустриального общества, порою совпадая с действиями развитых промышленных стран того времени, а порою и опережая их. Причем эта политика, как правило, вполне соответствовала задаче устойчивого функционирования индустриального общества. Нацистская социальная политика отнюдь не вела к дисфункциям».

Но даже если не рассматривать нацизм исключительно как порождение особой немецкой идеологии и культуры или просто как приход к власти варваров в эпоху цивилизации, если признать принципиальную общность задач, которые решались нацистами в Германии и демократическими правительствами в других странах в тот же период, и, более того, даже если признать сходство способов решения этих задач, все равно остается открытым вопрос: почему используемые для этого политические механизмы столь разительно отличались?

Можно сформулировать эту проблему и по-другому. Антидемократический потенциал, заложенный в государственном контроле за экономикой, прямом вмешательстве правительства в экономическую жизнь, в регулирование отношений между классами, осознавался во многих странах. Критики «Нового курса» в США отмечали фашистские тенденции в некоторых мероприятиях администрации Рузвельта. Во время Второй мировой войны, когда усилилась регламентация национальной экономики, широкое распространение получили опасения, что централизованное планирование может стать фактором появления тоталитаризма. США нередко изображали в это время как общество, то ли идущее к фашизму, то ли возвращающееся к рабовладению. Однако все эти опасения не оправдались, и после периода чрезвычайных полномочий, предоставленных президенту во время экономического кризиса и в ходе войны, США смогли вернуться к нормальным демократическим процедурам. В Германии же демократические механизмы оказались неспособными сформировать адекватную преграду на пути тоталитаризма, и антидемократический потенциал экономической централизации в полной мере проявился и в политической сфере.

Нам представляется, что истоки различия между двумя странами все-таки следует искать в особенностях модернизации Германии, хотя и не в том смысле, в каком это делают сторонники представления о нацистах как об антимодернизационном движении, стремящемся повернуть назад часы истории. Германский путь модернизации привел к тому, что в кризисный межвоенный период страна вошла, обремененная множеством встроенных ограничителей, которые препятствовали адекватному приспособлению к новым условиям. Часть этих ограничителей сохранилась с доиндустриальных времен, часть стала результатом догоняющего развития. Сложившаяся в результате система оказалась чрезмерно жесткой, не способной к изменениям, что проявлялось в самых различных формах и сферах общественных отношений.

На германскую экономику наложил существенный отпечаток процесс догоняющей индустриализации. Изначально крупные размеры предприятий, а также широкое влияние банковского капитала, концентрация которого возрастала, создали условия для беспрецедентно высокого уровня картелизации и монополизации германской промышленности. По некоторым оценкам, в начале XX века до 25% германской промышленности было охвачено различными формами монопольного регулирования — в том числе 90% производства бумаги, 74% угольной и 50% сталелитейной промышленности, 48% производства цемента, 23% железнодорожных перевозок. Монополизация активно поощрялась и поддерживалась государством. И если в США достаточно рано осознали связанные с монополизмом опасности и первые антитрестовские законы были приняты еще в конце XIX века, то в Германии примерно в то же время была подтверждена законность создания картелей.

В результате подобной политики к межвоенному периоду сложилась система экономических отношений, которую некоторые исследователи характеризовали как «заорганизованную и плохо организованную форму капитализма». «Эта форма организованного капитализма . усиливала жесткость германской экономики в послевоенный период, поддерживала бюрократические механизмы распределения ресурсов и способствовала укреплению власти картелей и корыстных интересов. В общем такая ситуация не была благоприятной для инноваций и плохо сочеталась с новыми реалиями послевоенного мирового рынка». Широко признано также, что неконтролируемое господство монополий и противоречия различных монополистических группировок сыграли важнейшую роль в обострении конфликтов между объединениями предпринимателей и профсоюзами, что, в свою очередь, внесло немалый вклад в распад политических механизмов Веймарской республики.

Социальная структура во многом сохраняла черты жесткого сословного деления, свойственного доиндустриальной эпохе. И хотя это было не единственной причиной разделения германского общества, «региональные и религиозные различия в конечном счете приводили к менее серьезным последствиям, чем жесткая горизонтальная сегментация, унаследованная от «старого режима» и выражавшаяся в разделении на сословия (Stande). Несмотря на индустриализацию и отмену в 1918 году последних законов, сохранявших социальные различия, разделение между сословиями во многом оставалось в силе, особенно в системе образования». Черты сословной замкнутости были особенно сильны среди армейского офицерства, однако они были присущи и другим социальным группам, например чиновничеству. Ноябрьская революция 1918 года не решила проблему усиления социальной мобильности, а кризис 1929-1933 годов еще более ограничил возможности к продвижению.


Страница: